Журнал либерального квакера

Всё от моей матери.

Один раз мне очень повезло.

Как обычно, я ловил машину, чтобы поймать ускользающее время за хвост. Да что там говорить -- я просто опаздывал на встречу.

Был чудесный субботний осенний день. Три часа. Ну хорошо, полчетвёртого. Прозрачный воздух. Расслабленное солнце. Фотогеничный свет.

И вот остановилась передвижная радиостанция "Шансон". В таких случаях наудачу я называю меньшую на сто рублей сумму. Вдруг повезёт. И повезло -- не повезли.

Снова жду. И вот появляется он.

Это, конечно, любовь на всю жизнь. Этот звук двигателя. Эта радиаторная решётка. Эти тяжёлые, кажется, пуленепробиваемые двери. Эти автомобильные старики эпохи копеечного бензина и долларовых пластиков.

Этот Chevy Van.

Я видел его во множестве фильмов. Последний раз совсем недавно -- в "Рестлере". Там его водил другой герой этой эпохи, стареющий Микки Рурк.

Я видел его и раньше. В конце 80-х, во дворах зарождающегося элитного жилья. У нас. Всегда почему-то недвижимым. Как будто кино не могло полностью вписаться в нашу реальность.

С моим другом Коляном, ныне успешным физиком, мы ходили по помойкам дипломатических домов по ту сторону (The Dark Side Of The Moon) Воронцовского парка и собирали жестянки. Пивные банки, которые, кажется, тогда коллекционировал каждый советский школьник. У меня их было под триста.

А пару лет спустя с моим новым другом, двоечником и сыном директрисы моей тогдашней школы Ванькой Битулёвым, мы приходили уже, как хозяева, в те же самые дворы, чтобы снимать с автомобилей наклейки. Шильдики. Эмблемы. Свидетельства о принадлежности к бренду. Да мы и слов-то тогда таких не знали. Короче, для нас это были наклейки.

Мать Ваньки была первой из советских учителей, кто встретился с железной леди Британии, Маргарет Тэтчер.

А Ванька был первый советский школьник, который вместе со мной наладил "бизнес". Мы продавали собственносворованные автомобильные наклейки.

Ванька стоял на стрёме. Я снимал. Ванька продавал. Мы делили деньги пополам.

Касса хранилась под матрасом ванькиной сестры, в двуспальной подростковой кровати, и в момент денежной реформы в 1991 году она сгорела. Мы ничуть не жалели об этом, и теперь в моей домашней коллекции есть 50- и 100-рублёвые купюры, которые с умыслом в коллекции мог тогда оставить только безумец. Или опоздавший. Мы с Ванькой опоздали.

Отлично шли "Фольксвагены". Снимать наклейку с "Транспортёра" было плёвым делом. Сложнее дело обстояло с БМВ. До сих пор помню эту круглую, увесистую, о двух толстых ножках, наклейку. Всё было ещё сложнее с "Мерседесом". И совсем уж сложно с "Вольво", где наклейки в дополнение к штырям крепились к кузову с помощью жидкой, расплавленной резины.

Снять наклейку со свеженькой 940-й -- вот это была ювелирная работа. Была обломана не одна отвёртка от детского конструктора производства ГДР.

Но перед гигантами я пасовал. Для меня это были необычные машины. Я никогда не трогал Chevy Van.

И вот теперь, как будто в благодарность за это, ко мне приближался один из них.

Он ехал тяжело, как и подобало старику. Намеренно, зная о своих габаритах, мягкой подвеске и тяжести двигателя, он взял большой радиус поворота, и поехал прямо ко мне. Я просто стоял и смотрел на него.

Да, это Chevy Van. Огромное ухо зеркала заднего вида, вписанное в железную хромированную и проржавевшую оправу, остановилось в 30 сантиметрах от моего носа.

Оставалось только открыть дверь.

И я открыл. И там на полную мощь встроенных динамиков, таких же старых, таких же легендарных, играл Pink Floyd. Альбом Wish You Were Here.

Я не слышал водителя. И он меня не слышал. Но мы договорились о сумме. И я поехал.

Водители бывают очень похожи на свои автомобили. Как собакозаводчики на своих питомцев. В этом смысле у того водителя была полная гармония с его автомобилем.

Это был автомобиль невозможной американо-советской дружбы. С двумя флажками -- советским и американским -- на торпедо. С двумя раздельными диванами впереди и одним большим сзади. С коврами поверх устаревшей, никогда не меняной обивки, с деревянными дверными панелями, с хромированными ручками подъёма стёкол в дверях, которые, как оказалось, работали.

И там был Pink Floyd. И там был старик-водитель. Мощный старик. Он курил "Беломор". У него дрожали руки. Он сказал мне: "Это музыка моей молодости. А ведь сейчас всем им под 70". Я подумал: "Чёрт возьми, это музыка и моей молодости тоже". И ничего не сказал.

Мы ехали и слушали Shine On You Crazy Diamond, и через две полосы вписывались в повороты, и Chevy Van, не чиненный и не желающий сервиса, как и его старик-владелец, уютно тарахтел, как тарахтели только мощные пикапы в "Кармагеддоне".

В тот день мне повезло. В тот день я был совершенно счастлив.

"Храни тебя Бог, сынок", -- сказал мне старик на прощанье.

"Храни тебя Бог, старик", -- подумал я и ничего не сказал.

Только хлопнул ладонью на прощанье по литому боку "Шеви Вэна".

Холивар не вынесет двоих.

не звоните мне :-)

Это я во всём виват.

Неизменно хороши.

Булькур спирзеллук.

Мариуанна.

А вот уважаемый skripnikov прислал ссылку: http://pfrf.ru/list_organization_agents/8.html

Не иначе, как вирусная реклама Пенсионного фонда РФ.

А вот они: http://picasaweb.google.com/drizzzly/Thailand

Элтон Джон про 60. Одна из моих любимых песен. Сначала в 1970 году на BBC. Ему 23 года. А потом ту же самую песню он спел на открытии своего юбилейного вечера в Мэдисон Сквэр Гарден. Ему 60. Ну а мне завтра половинка -- 30. Как сказал Курт Воннегут, music is, to me, proof of the existence of God. Поэтому, собственно, музыка.

1970...



...и 2007

Коммунальные службы 30 июля отключили мне горячую воду.

Ответ был небыстрым, но совершенно беспощадным, и вот сегодня я улетаю в Таиланд.

Придумалось. У меня нет альтернативы тому, что у меня есть.

Раньше я так говорил, да. Старые друзья помнят.

I've now got the new LiveJournal Messenger. My Windows Live ID is drizzzly@livejournal.com. Sign up now and we can chat!

Поймал себя на мысли, что думаю о ядрах, как о чём-то квадратном.

Как снежный комп.

Раньше коммуниздили, теперь копипастят.

На комп звонит колокол.

Шиншиллу в мешке не утаишь!

Думаю, Митя придумал это задолго до меня.